HomeHomeHome


People who know little are usually great talkers,
while men who know much say little.

Междисциплинарный задачник


Эта тема была поднята В.Д. Соловьевым на круглом столе «Как нам развивать когнитивную науку в России», где прозвучало предложение «сформулировать локальные вопросы, требующие междисциплирного исследования» (В.Д. Соловьев). В качестве первой «задачи» Валерий Дмитриевич вынес на обсуждение приведенный ниже вопрос о тесноте связей внутри ментальной репрезентации предложения (вопрос из области психолингвистики). Интересно, что первые попытки решения этой задачи на круглом столе показали, что для представителей других областей неясна прежде всего постановка вопроса, а не то, какими процедурами его решать (решений было предложено достаточно). Поэтому призываю Вас присоединяться к дискуссии, а к Валерию Дмитриевичу отдельная просьба: можете ли Вы пояснить, как понимается ментальная репрезентация предложения в психолингвистике, предполагается ли она отличной по форме от образной репрезентации и каковы вообще шансы построить теорию ментальной репрезентации языковых конструкций, если действительно «язык устроен иначе, и искать в мозгу надо не эпифеномены, совпадающие с пунктами оглавления школьных учебников, а что-то другое» (по выражению Т.В. Черниговской)?

EVP.

Задача 1

Задача 2


Задача №1.

# С чем теснее связано сказуемое в ментальной репрезентации предложения (на русском языке) - с подлежащим или с прямым дополнением? Согласно теории Хомского и ряду других лингвистических теорий - с прямым дополнением. Однако эти теории проверялись, в основном, на материале английского языка. Стоит проверить это для русского языка.

Гипотеза: то, с чем сказуемое связано теснее, должно лучше запоминаться.

Способ проверки.

Провести психолингвистический эксперимент с запоминанием и воспроизведением через различные промежутки времени серии предложений типа: спортсмен купил автомобиль, адвокат чинит дверь, учитель взял яблоко.

Вопросы:

  • предсказать результат такого эксперимента
  • как интерпретировать его результаты, можно ли их рассматривать как подтверждение выдвинутой гипотезы и ответ на основной вопрос
  • можно ли усовершенствовать методику эксперимента
  • предложить принципиально иные эксперименты для ответа на поставленный вопрос.

Буду благодарен за любую информацию и мнения по этой проблеме.

В. Соловьев


Прежде всего, я не уверена, что сформулированная гипотеза отвечает характеру изучаемого явления. Разумеется, об этом сложно говорить, не будучи специалистом в области лингвистики, но мне кажется, что ментальная репрезентация указанного типа предложений может иметь самую разнообразную форму. В частности, если она будет образной (как это может произойти в случае, когда испытуемый слышит о том, что адвокат чинит дверь, равно как и во всех остальных приведенных примерах), сказуемое будет репрезентировано вообще как некоторая структура полученного образа, т.е. системное свойство, и нельзя будет предсказать, что именно в ситуации «адвокат в костюме с молотком на табуретке стоит около двери» или «адвокат в парике сидит под дверью и прикручивает петли», или любой другой возможной ситуации, которую только может сконструировать наш испытуемый в процессе запоминания, будет репрезентацией сказуемого «чинит».

Когда мы вступаем в область эксперимента по запоминанию, то приходится учитывать активный характер памяти, и на основе данных активного воспроизведения предложений я бы просто не взялась делать обобщения на чисто вербальные репрезентации (если таковые все же существуют). Возможно, имеет смысл использовать другой критерий, например, решение испытуемым какой-либо задачи, или же более тонкие мнемические тесты, например, тест на узнавание или имплицитную память. Можно использовать в качестве подлежащего и дополнения одни и те же существительные (что, к сожалению, резко ограничит список доступных слов, и, в свою очередь, может стать источником артефактов), не предъявляя при этом симметричных конструкций (автобус обогнал троллейбус и троллейбус обогнал автобус), и использовать только нестандартные сочетания (чтобы не столкнуться с частотными артефактами или влиянием прототипов). Например: предъявить испытуемому предложения: «собака ищет мел», и «птица ищет собаку», а потом попросить его вспомнить/составить предложение со словами «искать» и «собака».

Е.Печенкова.


От образной репрезентации тестами на имплицитную память все равно не избавиться. Узнавание сочетаний «существительное-глагол» с временем реакции о чем-то может сказать (что вообще опознается быстрее как ранее виденное: глагол+подлежащее или глагол+дополнение), и вообще тут, видимо, надо основываться на хронометрии.

М.Фаликман.


При такой классической постановке вопроса возникает ряд трудностей теоретического и эмпирического характера. Во-первых, предположение о связи слов в «ментальной репрезентации предложения» влечет вывод о существовании объективных (общезначимых) связей этих же слов в самом предложении. Если не принять этот вывод, то связь слов в ментальной репрезентации будет произвольной и не подлежащей экспериментальному изучению путем варьирования объективных словесных связей, ввиду предполагаемого отсутствия последних. В связи с этим, еще до построения модели связи слов в «ментальной репрезентации предложения» следует ответить на два вопроса: 1) как изучаемые в языкознании объективные (частотные, синтаксические и др.) связи слов в предложении отражаются в его репрезентации в форме смысловых (психических) связей; 2) как обеспечивается и проверяется адекватность (точность, полнота и пр.) такого отражения? Без ответа на эти вопросы, а также без построения модели или понятия связи слов в репрезентации предложения любая эмпирическая оценка этой связи не будет достаточно валидной.

Б.Беспалов.


Мне почему-то кажется, что при предъявлении русскоязычной конструкцию, испытуемым будут выделяться 2 пары:
подлежащее-сказуемое
подлежащее-дополнение

Связь сказуемого с дополнением сомнительна, поскольку может искажать смысл. Дополнение может занять место субъекта действия. (Возможно, это индивидуально?) А по поводу английского и Хомского, в английском вроде нет отглагольных прилагательных. Их функция лежит на сказуемом.

Мне интересен другой вопрос: если мое предположение верно, то какую из пар запомнит конкретный испытуемый?

Я помню, что действие в диалектическом материализме первично, но только если субъект действия тождествен Я (хотя бы в проекции). В противном случае, Я «работает» над образом подлежащего и в ходе этой работы выясняет, что подлежащее связано с дополнением (над которым тоже проведена «работа») сказуемым.

В. Антонов


Ответить
или предложить свою задачу


Задача №2.


# Что находится в рабочей памяти пишущего?

Т.В. Ахутина


Проблема сформулирована Татьяной Васильевной в процессе обсуждения доклада Андрея Кибрика на Московском семинаре по когнитивной науке 11 сентября 2003 года. Те, кто присутствовал на обсуждении, наверное помнят, что в докладе была представлена попытка измерить объем рабочей памяти как число референтов, одновременно активированных в памяти пишущего или читающего человека. Однако очень распространенной является также точка зрения, согласно которой во время того же самого процесса письма рабочая память человека загружена еще и процессом лексического решения. Этой же системе памяти приписывают "ответственность" за длину и сложность структуры высказывания. Возникает (во всяком случае, у меня) дополнительный вопрос: не слишком ли много всего находится в рабочей памяти? Есть ли необходимость прибегать к понятию рабочей памяти как к объяснительному во всех случаях, когда мы не можем проанализировать или локализовать какие-то механизмы порождения высказывания или построения образа? Или, иными словами, не есть ли рабочая память удобное прибежище гомункулуса? (что, кстати, открыто признает автор одной из наиболее известных концепций рабочей памяти Алан Бэддели).

Е. Печенкова


Ответить
или предложить свою задачу


©VirtualCogLab
Home << Конференция <<